Мостовые детства
штрихи московской жизни середины ХХ века

Когда я смотрю на снимки из коллекции Готье, в особенности на фото арбатских переулков, мне начинает вспоминаться что-то до вскрика знакомое из моего школьного детства, пришедшегося на середину века.
Для справки: я окончил в 1951 году школу № 59 в Староконюшенном переулке, напротив канадского посольства, а жил в Б. Афанасьевском, 25, почти на углу с Сивцевым Вражком, напротив церкви, давшей название переулку. В церкви тогда размещался какой-то металлообрабатывающей цех. А на месте нашего старого дома сейчас стоит под тем же № 25 совсем другой, «генеральский», дом, построенный в 70-х годах.
Так вот, я узнаю булыжные мостовые своего детства и каменные тумбы на въезде во дворы и на пересечении мостовых. Тумбы служили для отбойного доворота телег на поворотах. На этих булыжных мостовых мы, школяры, иногда играли в волейбол в кружок - машины по Афанасьевскому тогда ездили редко. На этой же мостовой однажды случились и танцы – по случаю запуска самодельной радиолюбительской радиолы: самый мощный тогдашний динамик «колокольчик» РД-10 на подоконнике, две лампы 6П3 в «пушпуле», почтительное негодование жильцов дома… Вертушкой для пластинок служил синхронный двигатель, который надо было при запуске толкать рукой. «Долгоиграющие» пластинки появились позже.

Вспоминаю, что в классе 6-м–7-м мы с приятелями летом бегали по Москве и ездили в метро босиком. Ближайшие станции метро – Арбатская и Дворец Советов (ныне – Кропоткинская) были какими-то окраинными: от Дворца Советов до последней станции, Парка Культуры, был один прогон, а от Арбатской площади до последней станции, Киевского вокзала, - два. На эти последние станции мы ездили купаться: вблизи метро Парк Культуры была официальная купальня, а на Киевский вокзал мы ездили на дикий пляж, который был около метромоста. Купались мы и на огороженной дырявым забором стройке Дворца Советов, где образовалось большое озеро на месте котлована для фундамента. Вода там была теплее и чище, чем в Москве-реке.

Зимой на санках возили домой дрова с дровяного склада, который помещался на углу Арбатского переулка (это продолжение Б. Афанасьевского) и Молчановки, точно на том самом месте, где сейчас на Новом Арбате, напротив Дома Книги, находится гастроном Новоарбатский. Отапливались мы тогда дровами (мама с гордостью говорила, что у нас «голландское отопление», что это такое, толком и сейчас не знаю). Дрова выдавались по талонам (как, впрочем, и все остальные блага), а вот почему дровами надо было отовариваться зимой, а не загодя летом, я не знаю. Готовили на керосинках, керогазах и примусах, а за керосином мы ходили в керосиновую лавку, которая была в Сивцевом Вражке. Такие блага цивилизации, как центральное отопление и газ, появились спустя несколько лет после создания газопровода Саратов-Москва (1949 год). Об этой стройке тогда много писали в обычной восторженной советской манере сталинских времен.

В целом же московские улицы и переулки начала века выглядят куда более ухоженными, жизненными, радостными, чем в середине века.

Школьником, да и многие годы потом, я не знал, что наша 59-я школа была до революции известной Медведниковской гимназией. Совсем недавно прочитал где то, что в 20-е годы она называлась опытной школой им. Томаса Эдисона. Понятия не имел. А вот что наш учитель физики и заядлый радиолюбитель Сергей Макарович Алексеев педагог милостью божьей, я, кажется, начал понимать еще школьником. Очень большую роль сыграл этот Учитель в моей судьбе.

Уверен, что многие поколения выпускников добрым словом вспоминают и другого прекрасного педагога – учителя математики Ивана Васильевича Морозкина. У него учился и через пару лет после нас окончил эту же школу Владимир Арнольд - один из крупнейших математиков современности.
Дмитрий Зимин